Головна || Новини || Гості || Фотогалерея || Бібліографія || Архіви || Критика

АСОЦІАЦІЯ УКРАЇНСЬКИХ ПИСЬМЕННИКІВ

Олександр ФІЛІН
поет

Родился 24 мая 1946-го года в Виннице.

Фамилия Филин, в общем-то почти случайно оказалась моей пожизненной спутницей. Это фамилия мужа моей мамы, с которым они поженились на фронте и там же разлучились. Настоящий отец – Александр Александрович Бахтин познакомился  во время её службы  в ПВО  московского военного округа. Так что зачатый, дай Боже, в навсегда  бывшей столице нашей многонациональной родины,  я оказался               винничанином. По словам мамы - она рассталась с отцом, боясь дабы юное чадо не заразилось туберкулёзом. Его Сан Саныч-старший честно заработал во время  знаменитой переправы через Днепр и взятия Киева, где он был одним из руководителей переправы. Но в милом борделе, именуемом нами жизнью, порой встречаются чудеса - и  Сан Саныч-старший вопреки всем врачебным пророчествам выжил, а его отпрыск на данный момент дотянул  до семидесяти без туберкулёза и прочих физических болячек.

Совдэповский экстрим  навсегда впечатался в детские воспоминания… Далеко на файлах памяти программа сохранила пыхтящие паровозики, кипяточек на больших станциях, сибирские города: Благовещенск в финском домике под буйный разлив Амура-батюшки, Читу, с «самурайским замком» на отовсюду видимой сопке, и чарующий душу цвет и запах багульника.



Потом - пески Монголии, бескрайнее озеро Керулен, в которое меня старшие пацаны выкинули с благим желанием обучить плаванию. Классное было озеро. Дно на сантиметров двадцать ниже твоего роста, и если ты намерен выживать – отталкивайся от дна и греби всеми конечностями к берегу. Выскочил кверху, хлебнул воздуха, и снова толчок от дна. Спасибо, за науку, пацаны!
В третий класс я пошёл уже в городе, который был, есть и будет моей настоящей родиной. До него я сподобился на сочинение двух стишов – первый в 4 года в Благовещенске, второй первоклассником в Чите, слегка с плагиатом от Чуковского. И они будут процитированы когда дойдёт дело до стихов.

Ну и что вам, господа, сказать об винницкой «рогатке» образца этак 1955г.? Милые пришельцы, посетившие город моего детства, когда проезжаете на троллейбусе к «пятничанскому мосту», киньте взгляд на зелёный треугольник, где от улицы до недавна Первомайской, а ныне Магістрацької (Ох! И замагистрались же наши  декомунизаторы) - два спуска к мосту. На этом треугольничке когда-то были дома, а дальше «рогатина» - спуск к пятничанскому мосту. Напел бы я вам поэму о моём корефане, милом рыжем жидовском пацане Мойшике, о братьях Шакалах, младшего из которых забили (похоже за дело) возле центрального базара, а старший бездарно «сконал на зоне». Про Серёгу Казанчика – слегка выпускника Винницкого политеха, слегка сидельца в нестоль отдалённых стрижавских краях, кстати, покентовавшегося там с опальным Параджановым. Про Юрку Чирика, бывшего «каталу», о котором больше и говорить нечего. Но, простите, господа, говрилка усыхает, когда файлы из прошлого сунут свои прыщавые носы в наше светлое «сегодня». Хотя  памяти для стоит добрым словом помянуть и «наш» Пятничанский мост (по брусчатке сбегающей к его послевоенным развалинам), где тулились огороды обитателей Крутого Спуска – аборигенов Рогатки. Быки этого взорванного немцами при отступлении моста, торчали посреди реки зловещими металлическими шкворнями. А крайнее, правобережное крепление моста было выстроено бережливыми тевтонами из плит еврейского кладбища. И вообще братэла-Буг был в годы нашей юности нешироким и порожистым.

Словом, жила в те давние годы наша компашка «с Рогатки» от Крутого Спуска до угла Первомайской. А ещё в память запал первый диктант українською мовою: «У новий ставок артілі коропів ми запустили» (ну и дальше там, по рифмованому тексту). Было точных 15 ошибок (зафиксированых моей первой и любимой учительньцей Натальей Николаевной) при чём слово «коропи», неведомое в сибирском прошлом, писалось мной как «поропи». Тому, который «еси на небеси» и маме Елене Викторовне  обязан я тем, что не закрутила житуха и меня лагерными тропками (которыми потопали в жизнь почти все мои ровесники) – мама отдала  в интернат в милом  дворянском поместье в селении Стара Прилука. Нет смысла ворошить обиды. Поминать стоит только хорошее, ведь плохое закалило и вытворило из меня некое подобие мужика. Именно тогда я почувствовал себя до смерти зараженным вирусом несбыточной красы слова, которую реальная жизнь, к сожалению, не разделяет. «Оттого прослыл я графоманом, оттого прослыл я словописцем». Где-то так озвучил бы это в нашем сегодня некогда очень любимый мною поэт.

Итак, пацан рос, достиг 15-ти годов, перешёл в вечернюю школу №18.

А дальше была длинная и не всегда трудовая  биография с двухгодичным обучением на филфаке, журналистскими скитаннями Украиной от Черновиц до Мариуполя. Было и пролетарское прошлое на винницких заводах, и «шабашки» по всему Союзу от Крыма, Москвы, Нижнего Новгорода до Казахстана и Сургута. А так же недлительное пребывание в предварительном заключении в знаменитой «Матросской Тишине», а так же в «дурке» имени товарища Кащенко.

«Де я тільки собою не сіяв… Розквітав, відцвітав…» Так озвучил тему один  шести  больших поэтов  с которыми стыковала жизнь, - Тарас Мельничук. Человек, подавший мне в своё время мудрейший совет – «тикай, пацан, из журналистики – таких как ты сажают первыми». Я  послушался мудрого совета, а вот самому Тарасу судьба выстлала нелёгкую лагерную тропу. Правда, к другим настояшим (хоть и разного калибра) талантам: Володе Прылыпко и Аркадию Драгомощенко  доля была более снисходительной и дала дожить до солидных лет. А Игорь Лапинский и Тарас Федюк, слава Богу, здравствуют и поныне. Вот Фиме Аптекману, другу моей поэтической юности повезло меньше – недожил до двадцяти, застрелился в Армии. А я пока живу и наматываю отпущенный сверху срок.

И от всей души желаю, чтобы нынешним и грядущим товарищам Кобздонам в  праведно заработанном ими страшном сне, являлись привидения тех бед, которые воспевают их лужённые глотки. А тем, кто сумел успешно профукать наследие великой русской культуры (учитывая Законы, существовавшие до великого Алигьери) я бы посочувствовал, если бы отыскал в глубинах души, хотя бы полмилиграмма сочувствия.

С 1993-го – член Союза Журналистов Украины, с 2009-го состою в Ассоциации Украинских Писателей. В апреле 2016-го был удостоен литературной премии имени Мыхайла Стельмаха. С 2001-го работал сначала кореспондентом, а потом исполнительным редактором винницкой газеты «Независимый курьер». После – в местных изданиях: «НЭП», «Винницкие ведомости» и прочих.

Соавтор книг: «Срібна мить»  (Винница 1998г.), «Украина – быль и боль» (Винница 2016), также соавтор предисловия к изданию стихов Ефима Аптекмана «Винницкие пейзажи» (Москва. Издательство «Наука» 2001). Ещё автор сборника стихов «Год собаки» (Винница 2000), «Город мой и НЕмой» - (поэзия и проза, Винница 2006),  «И уходят друзья…»,проиллюстрированную  в ущерб достоинству картин, моим другом Виктором Рыбачуком - ( Винница 2009),  двуязычной книги детских стихов «Любомудрики від кульбабки» (Винница 2013). Был редактором многочисленных изданий, перечислением которых не стоит перегружать бумагу. Назову, пожалуй, только самую талантливую из них: «Жизнь в Законе» - выстраданную в местах не столь отдалённых ещё одним моим другом Георгием Федорковым.


К сему прилагаю свои произведения...



ВИБРАНЕ.Проезія

СТАНЕ ТОСКНО – ВИГАДАЙ СОБІ НЕБУСЬКУ... Проза











Нашi автори

Віка БРОВАРНА

поетеса

Віктор РИБАЧУК

письменник

Тарас ФЕДЮК

поет

Ігор ШУРОВ

поет